«Прости сынок…окаянного отца»

Дед Игорь дописал письмо, вложил в конверт, аккуратно заклеил, положил на середину стола и придавил уголок вазой с искусственными цветами. Затем поднялся, надел пиджак, взял тощую сумку, оглядел комнату прощальным взглядом, открыл дверь и вышел из квартиры. Спустился по лестнице в подъезд, вышел на улицу и затерялся в людской толпе.

Владимир с семьей ехали с гостей. Славно отдохнули. Наконец-то побывал у Сергея в загородном доме. Давно приглашал. Хороший участок ему достался. Лучшего и не надо. Река рядом, основная трасса недалеко, магазины под боком. А главное… роща по краю берега. Красота да и только. Дети были без ума от такого приволья. «Ох, зря, друг Сергей ты показал прелести твоего дома. Теперь жди каждую неделю гостей» — усмехнулся про себя Владимир. Заметив улыбку, жена Света спросила:

— Чему улыбаешься, Володя?

— Да вот вспоминаю, как провели эти выходные. Правда, хорошо было?

— А то! Еще спрашивает! А дети, дети как довольны! Ну-ка, скажите детки, здорово было у дяди Сергея?

— Да-а! – восторженно заорали два сына, сидевших на задних сиденьях.

— А, знаешь, Свет, давай, и мы купим участок, построим дом. Меня что-то завидки взяли.

— Я только «за», — обрадовано заявила жена, — возьмем кредит, за него пусть свекор своей пенсией расплачивается, а наша зарплата на постройку дома пойдет.

— Что-то ты лихо распорядилась, Света, — нахмурился Володя, — вообще-то я еще не решил.

— Ну, не решил, не решил, — легко согласилась она, — ты мужик, ты и думай, мое дело бабье.

— То-то, — удовлетворился он покорностью жены. Машина с упоением проглатывала километры, приближая семью к дому. Наконец-то уже в темноте подъехали к своему подъезду. Жена с детьми шумно выгружались, вытаскивая из салона, багажника объемные сумки.

— Володь, а что это окна нашей квартиры темные? Не знай, дед ушел куда?

— Да спит, наверное, умаялся, нас ожидая! – махнул рукой Володя,- вы идите, я машину в гараж поставлю и тоже поднимусь. Чай вскипяти. Что-то жажда одолела.

Света кивнула головой и, пропустив вперед детей, вошла в подъезд. Володя завернул на машине за угол дома, подъехал к гаражам. Поставил автомобиль, запер ворота и пошел домой ощущая приятную усталость после дороги. Открыв дверь, снял куртку, навстречу вышла Света и протягивает ему конверт:

— Что это? – спросил Володя.

— Не знаю, – ответила жена, — на столе лежало. Без тебя не стала вскрывать. Иди на кухню, чаем напою. А детей я уже уложила. Да, твоего отца нет дома. Куда пошел он, на ночь глядя?

Володя вскрыл конверт, достал листок и, читая на ходу, прошел в зал и сел в кресло. Постепенно лицо все больше мрачнело и, глаза обеспокоенно забегали по бумаге. Прочитав письмо, Володя откинулся на спинку кресла и уперся взглядом в стену.

— Ну, ты скоро там? Чайник уже остывает. Ты чего? – настороженно спросила Света, — случилось что?

Володя, молча, протянул письмо. Света развернула листок и стала в голос читать.

«Дорогой сын Володя! Я ухожу из дома! Нет, нет, ты не думай ничего плохого, мне у вас было хорошо! И жена у тебя добрая, заботливая. Внуки просто прелесть. Просто не могу больше находиться в твоем доме. Совесть гложет меня. Особенно, когда смотрю, как ты играешься с детьми, собираешь какие-то конструкторы. Купил им железную дорогу и часами с детьми наблюдаете, как бегут по рельсам игрушечный паровозик. Дети счастливы.

Мне становится безумно стыдно и горько, что у тебя ничего этого не было. Ты помнишь меня с детства только грозным, пьяным отцом. Помнишь, как с похмелья, я разбрасывал вещи дома в поисках денег. Как ты убегал из дома, бежал к матери на работу и прятался там, до самой темноты, затем вместе возвращались домой. Был дураком, бестолково прожил лучшие годы. Мнил себя самым умным, не считался с советами твоей матери, других людей. Совершил много безумных поступков, одолевала пьяная гордыня. А ведь вначале не был таким.

Вспоминаю, как стоял под окнами роддома, с трепетом ждал, когда скажут, кого родила моя любушка, твоя мама. Как радовался твоему первому шагу, первому слову. Как ты улыбался и спешил навстречу, когда возвращался домой, зная, что в кармане есть обязательная конфетка. Тебе было четыре года, когда родилась сестра Ирина. Ее ты встретил с таким трогательной, неуверенной улыбкой, смотрел и ревновал нас к ней, потихоньку плакал в сторонке от обиды, что все внимание в доме теперь приковано не к тебе, а к писклявому свертку на кровати. Мы тогда с тобой крепко подружились. Стали большими друзьями, доверял мне свои детские секреты. Как любили гулять вечерними часами.

Первый удар молотка когда ремонтировали машину, ты промахнулся и попал по пальцу. Молодец, сдержался и не заплакал. Светлое было время. Бедная наша мама, как она билась за меня, терпела все, когда в пьяном угаре обижал ее. Едва уходил в запой, бедная, бежала на работу и чуть ли не на коленках умоляла не увольнять меня. Говорила, что еще хуже сопьюсь. Твою маму слушали, жалели и ради нее терпели меня на работе. Я же в гордыне уверовал в свою незаменимость, от этого еще пуще пил.

Как вы росли, даже не видел. Все печали, тяготы вашего взросления выпали на плечи моей любушки. Как она вынесла все это, даже представить не могу. Не помню свадьбу Ирины. Припоминаю много водки и усталый, беззащитный взгляд твоей матери. Знаю, Ирина до сих пор не простила меня. Все горести и беды камнем ложились на сердце твоей матери, Володя. Ей Бог дал счастья, увидеть внучку, от Ирины, твою свадьбу. Вы разъехались, опустел наш дом. Одиноко и тоскливо стало ей, мне-то проще, напился и сплю. А у вашей матери все думы об вас. Не выдержало ее сердце.

Сидя за ее гробом, вдруг во мне что-то зашевелилось. Смотрел на ее лицо, вспоминал прожитые годы, начиная с первого свидания и до смертного часа. С ужасом понял, ведь больше не будет ее рядом со мной. Пронзила мысль, вот не пил бы может еще пожила. Куда я один, кому нужен, такой пьяница? Ох, горько мне стало. Дал клятву перед гробом, брошу это поганое дело. Сдержал свое слово. Со дня похорон ни капли во рту, а ведь семь лет минуло, как ее нет.

Спасибо тебе сынок, что после смерти матери принял меня в свой дом и все эти годы ни разу не вспомнил, не попрекнул меня за прошлые грехи и проступки. Вижу мамкино воспитание, всегда внушала вам, какой бы не был плохой, а все-таки отец и просила не судить меня строго, а просто пожалеть, как больного человека. Не обижайся сынок на меня, что ушел.

Все годы что прожил у тебя, понял,… я не могу жить в дому, где нет моей доли в счастье, что царит в нем! Не имею права. Ведь я предатель, предал, променял вашу и мамину любовь на водку. Не дал той отцовской любви, которую вы так ждали. Не обращал внимания на ваши страдания. Обидно и горько осознать это в конце жизни. Душа плачет, сердце кровью исходит, но былое не исправишь. Не ищи меня Володя, я уехал далеко. Нашел тихий дом престарелых, в тайне от тебя оформился туда, там и окончу свои дни, покуда Бог терпит моим грехам. Прощай! И прости сынок…окаянного отца!»

Света прочитав до конца, вытерла слезы и спросила мужа:

— Что делать думаешь, Володя?

— Завтра возьму отгулы, найду его и привезу обратно. Негоже отцу при живом сыне в чужих углах жизнь доживать. И мать перед смертью просила присмотреть за ним. Так-то, Света.

Жена посмотрела на мужа, согласно кивнула головой. Что она могла сказать? Муж принял решение. А оно твердое. Уже испытала. Света поднялась:

— Ты идешь спать?

— Ты ложись, а я посижу еще, — ответил муж. Вскоре по квартире погасли огни, только в зале горела настольная лампа, освещая погруженного в свои думы Владимира.

Автор: mygeniuspage.com

ПОДЕЛИТЬСЯ
Loading...